Чародейская Академия. Книга 2. Друзья-авантюристы - Страница 49

– Не уверен, что их занесли в справочник, поскольку оба артефакта – из области легенд Средневековой Европы. А там столько всего понамешано, что никогда не скажешь наверняка, существовало ли то или иное чудо на самом деле, или его придумали.

– Они упоминались в книге «Загадки Монсегюра», которую нам подарил дон Мануэль во время приезда в Штарндаль.

– Неужели? Синьор Таргеда, без сомнения, серьёзный учёный, и пустые слухи за объективные факты выдавать не будет. Интересно, что он про них написал? Экземпляр его творения поступил в библиотеку, но, честно говоря, так и не добрался прочитать.

В памяти Эрика всплыли наиболее яркие эпизоды творения «идальго».

«Тайна исчезновения Монсегюрской школы волшебников вместе со всем населением при штурме превращённого в крепость Монсегюра в 1255 г. до сих пор остаётся одной из величайших загадок истории. Мы можем строить более или менее правдоподобные предположения о том, куда отправились обитатели осаждённого города, прихватив с собой не только личные вещи, но и имущество школы, бесценное со всех точек зрения. Особое сожаление вызывает потеря (хочется надеяться, не безвозвратная) культурных ценностей и накопленных знаний, сравнимая по масштабу утраты разве что с уничтожением Александрийской библиотеки.

Для того, чтобы читатель мог яснее представить масштабы разыгравшейся трагедии, совершим краткий экскурс в историю, предшествующую взлёту и падению Монсегюра. Период V–IX веков нашей эры, метко окрещённый Эпохой Упадка, разорвал связь времён, уничтожив старое, но не создав полноценную замену. Знания и традиции большинства античных школ потеряны, учителя разбрелись во все концы обжитого мира в поисках спокойного пристанища. Лишь на исходе эпохи, когда политическая ситуация в Европе несколько стабилизировалась и вандализм вышел из моды, часть учителей вернулась из изгнания. Им выпала честь возродить магическую науку на территории бывшей Империи, став отцами-основателями новых школ. Одним из них являлся Кулфацис, поселившийся неподалёку от Монсегюра, в то время маленького посёлка, который при более благоприятных условиях мог бы стать первой столицей мира волшебников, опередив Лейпцигский Расцвет по меньшей мере на пару столетий. Исключительные личностные качества Великого Мастера – доброта, бескорыстие, порядочность, не говоря о поразительной для того времени эрудиции – быстро снискали ему уважение и известность: алчущие услышать истину толпами стекались послушать его речи; родители за великую честь почитали, если он брал детей в ученики. Занятия в организованной им школе проходили в форме свободных дискуссий, где ученики могли на равных спорить с учителем и отстаивать свою точку зрения. Популярность её нисколько не уменьшилась и после смерти Кулфациса: его первые воспитанники, ставшие к тому времени Мастерами, продолжили дело учителя, расширяя и приумножая достигнутое.

Проповеди Великого Мастера, почитавшегося при жизни наряду с общепризнанными святыми, породили брожение умов в самых широких слоях тогдашнего населения Европы, дав надежду на скорое наступление лучших времён (основные тезисы мировоззрения Кулфациса легли потом в основу учения, прозванного его противниками «альбигойской ересью»). Разочарования в скором приходе Мессии, ожидавшегося много столетий, неудачи крестовых походов, возросшие духовные запросы аристократии молодых варварских королевств – всё это способствовало широкому распространению нового учения, разошедшегося далеко за пределы Франции.

Однако у него вскоре нашлись и противники в лице крупных феодалов, обеспокоенных «смутьянскими» настроениями вилланов, подпавших под обаяние откровенных речей глашатаев вольнодумства, а также Церкви, раздражённой потерей влияния на широкие массы верующих, увлечённых «ересью». Однако до поры до времени они не предпринимали широкомасштабных действий.

Ситуация изменилась после того, как часть священнослужителей объявила о несогласии с проводимой Церковью политикой, не имеющей ничего общего с проповедуемым Учением и провозглашёнными идеями и принципами. Заодно они осудили тайное использование магических искусств, формально запрещённых. Назвав себя «катарами», или «чистыми», они стали идеологами «ереси», направив её на обличение пороков современного мира, и призывая построить царство свободы и справедливости.

Константинопольская Резня, учинённая во время Четвёртого Крестового Похода, произвела поистине убийственное впечатление на весь христианский мир; в результате собравшиеся в 1206-м году в Альби учителя Монсегюрской школы, духовные отцы-раскольники, а также прогрессивно настроенные «уважаемые граждане» многих европейских городов открыто провозгласили Церковь потерявшей благословение Божие и погрязшей в греховности и мирской суете. Это и послужило толчком к началу конфликта, продлившегося более четырёх десятилетий: у церковных иерархов, сохранивших верность тиаре, не хватало сил для нанесения решающего удара, а «отступники», руководствовавшиеся принципом ненасилия, не предпринимали наступательных мероприятий и даже магию применяли исключительно оборонного характера. Именно этим обстоятельством и было предопределено поражение альбигойцев, наивно полагавших, что светлое будущее наступит само собой, когда люди искренне поверят в него и захотят приблизить: как известно, не существует крепостей, взять которые нельзя.

Общепринятая ранее точка зрения – маниакальное стремление коалиции Церкви и крупных феодалов во что бы то ни стало захватить Монсегюр, обуславливалось в первую очередь стремлением присвоить сказочные богатства, которыми якобы владели верховные маги, к настоящему времени объективными научными исследованиями поставлено под сомнение. Учителя и воспитанники школы не обременяли себя накоплением золота и прочих драгоценностей, равно как и приобретением недвижимости. Исторические изыскания последних десятилетий и анализ накопленной информации позволяет утверждать, что истинной целью вдохновителей агрессии стали «подлинные» слухи о синтезированном в лаборатории школы Философском Камне, способном продлевать жизнь его владельцу, а также стремлением заполучить магические артефакты, хранителями которых являлись монсегюрские маги. Особый интерес проявлялся к двум из них – Высшей Справедливости и Лезвию Мрака, каждый из которых по сути являлся сверхоружием Средневековья, дарующим любому, даже самому ничтожному воину, непобедимость в сражениях.